lodochkin: (pic#8126458)
"Мировое пространство, - перебил его Александр Иванович, - порой меня докучает, отчаянно докучает"
lodochkin: (философический меркурий)

Есть что-то очень... ээ... милое - вот иначе не скажу - в том, чтобы читать одновременно "Моби Дика" и "Тристрама Шенди". такие игривые англосаксонские дядьки.

lodochkin: (листья)
***
<...>
Спит сова, одинокая птица. Слышишь, голову к небу задрав,
как на крыше твоей копошится утешитель, шутник, костоправ?
Что он нес, где витийствовал спьяну, диктовал ли какую строку
Михаилу, Сергею, Иоганну, а теперь и тебе, дураку -
испарится, истлеет мгновенно, в серный дым обратится с утра -
полночь, зеркало, вскрытая вена, речь - ручья молодая сестра...
Нет, не доктор - мошенник известный. Но и сам ты не лев, а медведь.
Подсыхать твоей подписи честной, под оплывшей луной багроветь.
Не страшись его снадобий грубых, будь спокоен, умен и убог.
Даже этого губительный кубок, будто небо Господне, глубок.
lodochkin: (осень)
<...>
Недавно я прочел у Топорова,
что главное предназначение вещей -
веществовать, читай, существовать
не только для утилитарной пользы,
но быть в таком же отношеньи к человеку,
как люди - к Богу. Развивая мысль
Хайдеггера, он пишет дальше,
что как Господь, хозяин бытия,
своих овец порою окликает,
так человек, - философ, бедный смертник,
хозяин мира, - окликает вещи.
Вещействуйте, сокровища мои,
мне рано уходить еще от вас
в тот мир, где правят сущности, и тени
вещей сменяют вещи. Да и вы,
оставшись без меня, должно быть, превратитесь
в пустые оболочки. Будем
как Плюшкин, как несчастное творенье
больного гения - он вас любил,
и перечень вещей, погибших для иного,
так бережно носил в заплатанной душе.

глина

Oct. 17th, 2013 12:52 am
lodochkin: (философический меркурий)
(Бахыт Кенжеев)

<...>
Спи - прейдет не нашедшая крова
немота, и на старости лет
недопроизнесенное слово
превратится в медлительный свет,

и пустыня, бессонная рана,
заживает - и время опять
говорящую глину Корана
онемелыми пальцами мять.
lodochkin: (ноги)
Елена Фанайлова

* * *
Не держи, не держи нас за тонкие нитки,
Серебристые коконы молитвы.
У Тебя есть грозные и крепкие сетки,
Прозрачные трубки, капиллярные ветки
Вечнозеленыя для Твоей ловитвы,
Стопы на попрание льва, и аспида, и василиска,
Опытные портные, летучие бритвы,
Ангелы со стальными ножницами, сахарные облатки,
У Тебя есть исступление, шизофрения и эпилептические припадки.
Не подходи сюда близко,
Бо сгорает сетчатка мгновенно от белого блеска.
lodochkin: (осень)
Дома

Вот интересно,
когда нас никого нет дома —
Ты на Голгофе, мы на Суде —
что они там делают, эти
невеликие наши домашние питомцы?

Спят, свернувшись,
вылизывают миску,
гоняют клубочек,
перепрятывают старую кость,
выкусывают под хвостом?

Да ну, все это —
лишь видимость. На самом деле
все они, как сказано, доныне
стенают,
мучаются
ожидают откровения двери,
наконец-то скрипа, шума шагов
и усталого, счастливого, не верящего себе
голоса, такого родного:
«Эй, фью-фью! Кис-кис!
Где вы там? Вот
Мы и дома!»

С. Круглов. Христос приходит в Муми-дален
http://magazines.russ.ru/ra/2013/7/12k.html
lodochkin: (листья)

«Я спал крепко и сладко. Проснулся бодрый и свежий. Солнце. Пошел бродить по городу»

Письма русских писателей, у которых, как и у редакции COLTA.RU, случались летние каникулы, путешествия по Европам и на воды, а также просто сладкое ничегонеделанье на дачах
lodochkin: (листья)
Даниил Хармс
Вечерняя песнь к именем моим существующей

Дочь дочери дочерей дочери Пе
дото яблоко тобой откусив тю
сооблазняя Адама горы дото тобою
любимая дочь дочерей Пе.
мать мира и мир и дитя мира су
открой духа зёрна глаз
открой берегов не обернутися головой тю
открой лиственнице со престолов упадших тень
открой Ангелами поющих птиц
открой воздыхания в воздухе рассеянных ветров
низзовущих тебя призывающих тебя
любящих тебя
и в жизни жёлтое находящих тю.

Баня лицов твоих
баня лицов твоих
дото памяти открыв окно огляни расположенное поодаль
сосчитай двигающееся и неспокойное
и отложи на пальцах неподвижные те
те неподвижные дото от движения жизнь приняв
к движению рвутся и всё же в покое снут
или быстрые говорят: от движения жизнь
но в покое смерть.

Начало и Власть поместятся в плече твоём
Начало и Власть поместятся во лбу твоём
Начало и Власть поместятся в ступне твоей
но не взять тебе в руку огонь и стрелу
но не взять тебе в руку огонь и стрелу
дото лестницы головы твоей
дочь дочери дочерей дочери Пе.

О фы лилия глаз моих
фе чернильница щёк моих
трр ухо волос моих
радости перо отражения свет вещей моих
ключ праха и гордости текущей лонь
молчанию прибежим люди страны моей
дото миг число высота и движения конь.

Об вольности воспоём сестра
об вольности воспоём сестра
дочь дочери дочерей дочери Пе
именинница имени своего
ветер ног своих и пчела груди своей
сила рук своих и дыханье моё
неудобозримая глубина души моей
свет поющий в городе моём
ноги радости и лес кладбища времён тихо стоящих
храбростью в мир пришедшая и жизни свидетельница
приснись мне.

21 августа 1930
lodochkin: (улитки грустные)
Даниил Хармс
На смерть Казимира Малевича

Памяти разорвав струю,
Ты глядишь кругом, гордостью сокрушив лицо.
Имя тебе — Казимир.
Ты глядишь, как меркнет солнце спасения твоего.
От красоты якобы растерзаны горы земли твоей.
Нет площади поддержать фигуру твою.
Дай мне глаза твои! Растворю окно на своей башке!
Что ты, человек, гордостью сокрушил лицо?
Только мука — жизнь твоя, и желание твое — жирная снедь.
Не блестит солнце спасения твоего.
Гром положит к ногам шлем главы твоей.
Пе — чернильница слов твоих.
Трр — желание твое.
Агалтон — тощая память твоя.
Ей, Казимир! Где твой стол?
Якобы нет его, и желание твое — Трр.
Ей, Казимир! Где подруга твоя?
И той нет, и чернильница памяти твоей — Пе.
Восемь лет прощелкало в ушах у тебя,
Пятьдесят минут простучало в сердце твоем,
Десять раз протекла река пред тобой,
Прекратилась чернильница желания твоего Трр и Пе.
«Вот штука-то»,— говоришь ты, и память твоя — Агалтон.
Вот стоишь ты и якобы раздвигаешь руками дым.
Меркнет гордостью сокрушенное выражение лица твоего,
Исчезает память твоя и желание твое — Трр.
lodochkin: (осень)
"...в 'Полуденном разделе', целокупности всего этого театра, в котором, по словам самого Клоделя, 'мы играем на времени, как на аккордеоне' и где 'часы текут, а дни ловко скрыты'"
lodochkin: (осень)
"Между вещью, как она есть, и вещью, чья функция - быть не тем, что она есть, существует посредник <...> Между Бытием и Знанием действует могущественная и бесцельная музыка"
Поль Валери
lodochkin: (скепсис)
диалог с cашей:

с: оглядываясь на все мои работы, начиная от корейцев-фермеров на овощных полях и ПР-овских ленточек, которые мы снимали с деревьев... я начинаю понимать Арсеньева и Барта: что они вообще пишут, эти реалисты, это не реализм, Курт Воннегут - это реализм!

я: Арсеньева?..

с: ну помнишь, там было у него в лекции про инопланетян и буржуазный порядок?
lodochkin: (рыбы)
(домашнє завдання з компаративістики, яким я жахливо пишаюся.)
про Флоренс і Машину, Офелію, Діоніса і що між ними спільного.
читати... )
lodochkin: (ноги)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] tanyant в К-на-А
Кто еще не видел - исключительно прекрасный текст Лоры Белоиван "Ветер и мышь": http://russlife.ru/allworld/stories/juvenility/read/veter-i-mysh/
Вырезает в сознании узор, такой рисунок иглой и жидким кислородом. Прочитаешь, а на следующий день слова, куски текста и повороты мысли всплывают у тебя в голове. 

Profile

lodochkin: (Default)
жизнь и приключения дионисия лодочкина

December 2014

S M T W T F S
  123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 12:46 am
Powered by Dreamwidth Studios