lodochkin: (скепсис)
Главная сила, разрушающая национализм,- и это просто не могло быть иначе - исходила от политического движения прежнего «четвертого сословия», из рабочего движения. В нем опять-таки заявило о себе новое политическое Я, которое уже не было буржуаз-ным, однако поначалу - и довольно долго - изъяснялось буржу-азным языком. В идеологическом плане социализм первое время отнюдь не нуждался в своем «собственном» оружии. Ему было до-статочно просто поймать на слове буржуазию: свобода, равенство, солидарность. Лишь когда выяснилось, что все это понималось вов-се не столь буквально, социализму потребовалось выковывать свое собственное критическое оружие против буржуазной идеологии, при-чем вначале ему приходилось использовать буржуазные идеалы для борьбы против двойной морали буржуазии. Только взяв на воору-жение теорию классового сознания, социалистическая доктрина об-рела более высокие, метаморальные позиции.
В нравственном отношении раннее рабочее движение имело на своей стороне все права - отсюда и то моральное превосходство, которым оно некогда обладало. Оно сильно ускорило развитие того процесса, который начался с появлением реалистических буржуазных представлений о труде. Ведь существует пролетарское представление о труде, которое явно отличается от буржуазного. В нем стремится найти политическое выражение предельно реалистический опыт «ни-зов»: вкалываешь, не разгибая спины, всю свою жизнь, однако это не приносит тебе ровным счетом ничего, часто тебе даже нечего по-есть, хотя совокупное богатство общества постоянно возрастает, что заметно по архитектуре жилищ власть имущих, созданию новых вооружений, потреблению предметов роскоши. Рабочий не получа-ет ничего от растущего богатства, хотя он и кладет свою жизнь на его создание. Стоит только рабочему сказать «Я», как становится ясно, что так больше продолжаться не может.
Поэтому формирование пролетарского политического Я начи-нается и протекает иначе, чем формирование Я буржуазного и аристо-кратического. Рабочее Я входит в мир общества не благодаря вели-чественности власти и не благодаря морально-культурной гегемо-нии. Оно не имеет никакой изначальной нарциссической воли к власти. Все предшествующие виды рабочего движения и социа-лизма потерпели неудачу потому, что пренебрегли этим обязатель-ным условием. У аристократии воля к власти в политической и ви-тальной сфере приблизительно совпадали; ее нарциссизм, определя-емый положением, имел свои корни в социальной структуре; находясь на вершине общества, аристократия автоматически постигала себя как лучшую его часть, видя в своем высоком положении свидетель-ство своего политического и экзистенциального превосходства. У буржуазии классовый нарциссизм уже оказывается расколотым на два: один из них связывается с успешной деятельностью и пыта-ется завоевать гегемонию в культуре, непрерывно напрягая все свои силы и используя творческий потенциал в сфере морали, культуры и экономики; другой строится на национализме и оказывается обесце-ненным. При этом воля к власти вовсе не обязательно оказывается волей к государственному управлению, как то доказывает явный страх перед политикой, существовавший у немецкой буржуазии XIX и XX веков; буржуазный нарциссизм мог ограничиться волей к при-были, волей к успеху и волей к «культуре». Наконец, для рабочего Я воля к власти, а тем более воля к государственному управлению, и подавно оказывается вторичным побуждением, в котором больше холодного расчета, чем страсти.
Read more... )
lodochkin: (философический меркурий)
Вступление в политический мир Я никогда не осуществляет как приватное Я, но всегда - как принадлежащее к какой-то группе, сословию, классу. С незапамятных времен те, кто принадлежал к аристократии, знали, что они - «лучшие». Их социальное и политическое положение основывалось на открытом, демонстратив-ном и полном самолюбования связывании власти и уважения к себе самому. Политический нарциссизм аристократии питается этой про-стой, исполненной власти и силы самонадеянностью. Она была вправе полагать, что обладает превосходством в каждом экзистенциально существенном отношении и призвана быть совершенством - ока-зываться сильнее в военном плане, совершеннее в эстетическом от-ношении, утонченнее в воспитании, более витально стойкой (что уже далеко не всегда соответствует истине в отношении придворных). Таким образом, к функциям аристократии первоначально не отно-сится ничего такого, что давало бы основания для вывода о разру-шении ее витальности вследствие обретения политического статуса. Фактически же дворянство часто пыталось достичь культурной само-стилизации, основываясь непосредственно на нарциссическом на-слаждении. Его политически-эстетическая культура основана на мотиве праздника, устраиваемого самому себе, на единстве самосо-знания и торжества. Повседневная форма этого нарциссического классового сознания проявляется в понятии дворянской чести и в представлении о благородном стиле жизни. При малейшем посяга-тельстве на его высокотренированное чувство чести аристократ дол-жен был требовать удовлетворения - что отразилось в истории ду-элей и символических поединков как в Европе, так и в Азии. Честь была связующим звеном между эмоциями и публичностью, между самыми интимными, внутренними переживаниями «лучших людей» и действительностью жизни этих лучших людей как в отношениях между собой, так и в отношениях с простонародьем. К этим притя-заниям на власть, на честь и на самоудовлетворение сводятся прави-ла приветствия, формы поведения, выражающие почтение, отразив-шиеся даже в грамматических структурах, которых еще не знали языки дофеодальных времен, и более всего это заметно на примере гоноративов, то есть почтительных форм в японском языке.
Аристократическое программирование высокого самосознания охватывает, однако, нечто большее, чем то, что скоропалительно именуют тщеславием или заносчивостью; оно в то же время дает высокий уровень формирования характера и воспитание, работаю-щее над мнениями, этикетом, эмоциональностью и культурой вкуса. Все эти моменты еще охватывались старым понятием учтивость. Учтивый человек (cortegiano, gentilhomme, gentleman, Hofmann) про-шел тренинг самоуважения, что проявляется в самых разнообразных формах: в аристократически претенциозных мнениях, в отточенных или независимых манерах, в галантных или героических образцах чувственности, равно как и в изысканном эстетическом восприятии того, что учтиво или изящно. Само собой разумеется, что все это могло быть под силу только дворянину, лишенному малейшей неуверенности в себе. Всякая неуверенность в таких вещах была быравносильной ослаблению культурной «идентичности» дворянства. Классовый нарциссизм, кристаллизовавшийся в прочную форму жизни, не терпит никакой иронии, никаких исключений, никаких отклонений от правил приличия - потому что такие нарушения по-будили бы к нежелательным рефлексиям. Не случайно благородные французы морщили носы от «варварства» Шекспира; в его пьесах уже «попахивает» человеческой заурядностью тех, кто желал пред-стать в глазах общества наилучшими.
Read more... )
lodochkin: (ноги)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] tanyant в К-на-А
Кто еще не видел - исключительно прекрасный текст Лоры Белоиван "Ветер и мышь": http://russlife.ru/allworld/stories/juvenility/read/veter-i-mysh/
Вырезает в сознании узор, такой рисунок иглой и жидким кислородом. Прочитаешь, а на следующий день слова, куски текста и повороты мысли всплывают у тебя в голове. 

Profile

lodochkin: (Default)
жизнь и приключения дионисия лодочкина

December 2014

S M T W T F S
  123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 08:30 pm
Powered by Dreamwidth Studios