вежа

Feb. 28th, 2013 09:00 pm
lodochkin: (рыбы)
Співають
крил твоїх тіні
на моєму обличчі
у вечірній кімнаті: настільна лампа
ніч прочиняє балконні двері
обережною лапкою
звідси росте Вавилонська вежа
першу цеглину покладено тут
на груди мені
зсередини давить
равликокрихкість: вантаж любові
мов корабель, ірландцями-емігрантами
перевантажений
після вигнання з раю
клунки з печеними яблуками
до самого-самого неба
вища за вежу сосна
виростає з моїх обіймів
виростає з твоїх обіймів
найпрозоріший виноград
найпрозоріше море
найбіліше і найпівнічніше
шумить у твоїй голові
а я б'ю хвостом, ворушу печальними зябрами
під вечірньою лампою згорбившись
зблискую лускою
німа, мов останній муляр
сумної вежі
старий двірник працівник котельні
про якого забули, коли
видавали мови
а ти визираєш з кватирки
верхнього поверху вежі
похмуро дивишся сиріном:
наполовину ангел
наполовину зовсім як я
корюшка

7.12

Dec. 17th, 2011 12:09 am
lodochkin: (доброта)

1. Рыдающий у зеркала Калигула больше этого вашего Христа. что хотите со мной делайте, а больше.

2. к вопросу о родстве душ.

3. хитрая вселенная незаметно подогнала мне еще один чудесный мастер-класс по доброте. спасибо, вселенная.

4. очевидно, по своим структурным особенностям моя вселенная такова, что все время стремится на чем(ком)-нибудь замкнуться - защелкнуться - закольцеваться, как баллада, небо-свиток, уроборос, улитка - щелк! - и мир замкнут, уютен, концентрически структурирован и очень любовно упорядочен. тоже спасибо, что ж.

5. с железобетонной необратимостью ансельмовой логики - мое и тертуллианово: счастлив, ибо ни черта не понимаю.


lodochkin: (Default)
Я окружен подобьями и тенями.
Съеден веселыми серыми мотыльками.
Я окружен и не вырваться из кольца.
Бьюсь об лед и меняю кожу,
проползая у времени между трухлявых зубов.
Вышиваю подкрылки синим
в честь затворничаний и молчаний,
изоржавленных и печальных,
в честь бездомничаний и безмолвий
небостяг поднимается - черным,
под которым броди сколько хочешь
осененком голодным ребенком
сердце сохнет кленовым листом
и становится хрупким и колким.
Я окружен - не сбежать,
подцепили крючком под ложечку
привязали черными нитками и бреди теперь бесприютно
облетай на ветру катись
изподкилечной банкой по всем булыжникам мира.
Небо целует в макушку обветренными губами
тебя, окруженного ангелами и тенями:
я только подобье подобий,
слепок с чужой любви -
несъедобное горькое сердце,
болтающиеся руки.
Что ты скажешь теперь мне -
облезлому доброму зверю?
Я прибился из гулкой зимы
и уснул у тебя под дверью,
и звериная верность под ложечкой -
и не пускает.
Ветер снаружи один,
и глухи здесь к его плачу.
Я заперт в твоей груди.
Все выходы законопачены.
 
4.10

lodochkin: (яблоки)
26.09
ночью плакал с регининым "Самсоном". о, наша прекрасная глупая слабость.
утро, день, осеннеспасение: 
забрался в дальний угол за восьмым корпусом, где бювет и колонки, свернулся в уголку старой теплой кладки;
холодный виноградный внутренне брайдсхедовский чай из термоса, шоколад, оставленный кем-то сдувшийся розовый шарик,
Патрик и его Bermodsey Street:-)
учу чешские скороговорки и потом долго сижу с печальным поломанным языком.

потом прекрасные безумные обезбельеванные Ксю и Маша - ренатнее Наны, с невероятной плавной русалочьей пластикой - в человечьем нашем воздухе, общие планы на ночную ванную и разговор о мужчинах.

27.09
влияние некоторых товарищей на мою жизнь необъяснимым образом огромно.
фактически никак в ней не участвуя, человек умудряется уже в который раз меня приводить к нужным выводам и решениям.
насчитал уже пять важных поворотов.
от каждого из которых жизнь становится упорядоченнее, светлее и легче.
не говоря уже о радости от самого человека.
тогда шесть.
что я могу сказать?
дякую, друже:-)
lodochkin: (ноги)
24 сентября.
второй день имени д-ра Г.Арнери. утренняя медленная пахучейшая сигарета в курилке на этаже, из которой небо всегда киргизское, монгольское, хлебниково полутораглазое. музыка: циркосолнцевый jeux d'enfants, а потом сразу - КАРАНДАШИ И ПАЛОЧКИ! здравствуй, здравствуй, пестуястуй, чай-прощай и снова здравствуй, чистый день и день ненастный, дудень, дудень, дудень.
дудень.
а потом - библиотечный клетчатый Гео, неожиданно уютный каштановый плац в почти самом дальнем углу, гадания, сорока и кидающееся каштанами в Старшие Арканы дерево. сосиска в тесте и пончик: совершенно культовая еда.

25 сентября.
научился ходить в туфлях, весь красивый и в свитере с марокканской юбкой. 
конспектирую "Восточнославянских языковедов" с экрана, в окне за правым плечом староакадемический и полкупола Благовещенской в замечательном теплом освещении, которое вычетчивает им белые контуры, как на картинках с какой-нибудь грекоантичностью. сидишь и гордишься. в углу на подоконнике почти круглый грубый горшок с растеньицем. и черная бабочка в стекло бьется. 
а в кофейном автомате нет ни сахару, ни сдачи.
зато проснулся и голова не болит.
конспектирую расово-антропологического Огієнка, о котором мне два года назад говорили, что он очень молодец, но два года сделали свое, я читаю и сомневаюсь, Наталя Миколаївна не минулась мені безслідно.
а за соседним компом - Гудьозаменитель: бородатый, хайратый, добрый и всегда в библиотеке:-)
и мое подсознание вставляет с диалог с Наной большие цитаты из биографий тов. Ежи и тов. Петруччо.

Profile

lodochkin: (Default)
жизнь и приключения дионисия лодочкина

December 2014

S M T W T F S
  123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 08:33 pm
Powered by Dreamwidth Studios